Художник и картина

29 апреля
0

Семён Виноградов: «Если народ не отражён в искусстве, его как будто нет» «Удмуртская правда» открывает цикл публикаций о художниках Удмуртии и их главных произведениях.

%d0%a1%d0%b5%d0%bc%d0%b5%d0%bd %d0%92%d0%b8%d0%bd%d0%be%d0%b3%d1%80%d0%b0%d0%b4%d0%be%d0%b2 Художник и картина

Первым героем новой рубрики стал Семён Виноградов, один из наиболее самобытных мастеров республики, всю жизнь глубоко разрабатывающий тему идентичности удмуртского народа.

Истоки

В юности для Семёна Виноградова важнее всего было стать художником.

– В 1955 году я поехал поступать в Казанское художественное училище, хотя денег у меня не было даже на то, чтобы снять угол в квартире. В одном из дворов увидел сваленные кучей длинные напиленные брёвна. Ободрал со стволов всю кору, часть положил у забора, лёг прямо в одежде, остальной корой накрылся как одеялом. Днём ходил на экзамены, ночью спал у своего забора как бездомный пёс. Однажды утром не смог подняться со своей «постели» – оказалось, ночью подморозило, и пола плаща примёрзла к коре и земле. Но в училище я всё же поступил.

Ещё в конце 1950-х, учась в Казанском художественном училище, Виноградов начал исследовать тему национальной идентичности удмуртов, открывая красоту и уникальность традиционной одежды и старых обрядов не только для окружающих, но и для самого себя.

– Я вырос в Алнашском районе, где языческие верования не исчезали никогда. В советские годы, когда начались гонения на религию, под удар в наших краях, прежде всего, попали христианские священники, потому что они с церквями, храмовой утварью, открытыми обрядами были на виду. А удмурты молились не напоказ, наши родовые молельни были похожи на обычные деревянные избушки, для важных обрядов мы уходили в рощи. Для советской власти нас как бы и не было. Молиться удмуртским богам меня научила в детстве мать. Проснувшись, нужно было умыть глаза и руки, а потом обратиться с молитвой в сторону Солнца, просить здоровья и благополучия у Инмара, Куазя и Кылдисина (по-другому его называли Мукылчином). Если забыл помолиться – плохо, случится что-то дурное. А кто Инмару молится, говорила мама, того Инмар от семи смертей убережёт. Сначала молился автоматически, потому что старшие так научили, а потом стал понимать суть этого общения с мирозданием. Понял, что удмурты – мудрецы и практики. Они обращаются не к абстрактным силам, а к живому миру. Инмар – это Солнце.

Просишь его заботы – и чувствуешь его тепло. Куазь – гром и молния. Кылдысин – земля родящая. Обращаешься к ним – и получаешь дождь, радуешься всходам на пропитанной влагой земле. Когда это осознанное общение с природой происходит каждый день, человек начинает ощущать своё место во Вселенной.

Своя тема

В училище Виноградов подготовил эскиз для дипломной картины о работе в кузнице – типичный сюжет о красоте труда.

– Преподаватель мне прямо сказал: кузнецов, сталеваров, трактористов многие пишут, ищи свою тему. Поедешь на каникулы в родную деревню – привези оттуда 200 эскизов. Я сначала зарисовывал природу, сценки сельского труда, а потом, когда понял, что до двухсот сюжетов мне ещё далеко, отбросил стеснение и начал заходить в дома, фиксировал традиционный удмуртский быт. И для меня самого начало выкристаллизовываться понимание, что вокруг меня не просто деревня, а удмуртская деревня. Что таких половиков на полу, таких орнаментов на полотенцах, таких костюмов нет больше нигде в мире.

Это было как прозрение. Я ходил по музеям в Казани и видел, что татарские художники интенсивно разрабатывают национальную тему, используют традиционный татарский колорит, сюжеты из традиционной культуры. И не мог вспомнить ни одной картины, про которую я мог бы сказать «удмуртская». И я написал картину «Праздничный день в удмуртском доме».

В ней отражена жизнь удмуртской семьи, сохранившей свою культуру. Домотканые пёстрые дорожки на полу дома. Любимые удмуртами цвета одежды традиционного кроя. Исконно удмуртское блюдо пельмени, даже название которого восходит к удмуртским корням «пель» – ухо и «нянь» – хлеб. В образах лепящей пельмени зрелой женщины и собирающей на стол молодой женщины я опирался на свои детские воспоминания – такими я помнил своих маму и бабушку. И изба, изображённая на картине, – это дом моего детства. В 1959 году эта картина была отобрана для выставки «Лучшие дипломные работы выпускников художественных училищ Советского Союза» и выставлялась в Москве. Её повесили на центральном месте в выставочном зале, а зрители говорили: «Эта картина – квинтэссенция настоящей Удмуртии».

Защитив диплом в Казани, я ухал в Москву, поступил в художественный институт имени Сурикова и продолжил изучать тему характера народов в искусстве. Со временем я пришёл к мысли, что если народ в своём своеобразии не отражён в искусстве, то его как будто и нет. Моей целью стало рассказать средствами искусства об удмуртах, чтобы люди приходили на выставки и узнавали, что это за народ, видели его быт, его суть, его натуру.

Превращение

В начале 1970-х я начал ездить в этнографические экспедиции с ленинградскими учёными как переводчик с удмуртского и сам занимался сбором этнографического материала. В экспедиции в удмуртскую деревню Нижняя Ушма Балтасинского района Татарстана, где национальные традиции остались очень сильными, я наблюдал удивительную картину. Чтобы показать, как на молодой женщине смотрится традиционный свадебный костюм южной удмуртки, бабушка, сохранившая в своём сундуке полный костюм, попросила помощи у своей внучки. Это была типичная городская девица тех лет – красотка, модница в короткой юбке, на каблучках. Уже слепая бабушка сидела на сундуке, а соседка помогала девушке надеть старинный костюм. И по мере того, как она одевалась, происходило потрясшее меня превращение. Буквально на глазах из подвижной, забавной девушки она перевоплощалась в удмуртскую княжну – величавую, полную собственного достоинства. В высоком головном уборе айшоне, с несколькими килограммами серебра на груди она распрямила спину, стала чинной и степенной. В костюме, который весил полпуда, она уже не могла быть суетливой, движения стали плавными, спокойными. Я как будто «ухнул» в глубину веков, увидев в ней поколения удмуртских женщин. Эта сцена изменила меня: я увидел удмуртов не согбенными, а гордыми, расправившими плечи, самодостаточными. Тогда я сделал несколько эскизов, а в 1970 году написал картину «Одевание невесты».

Научный подход Семён Виноградов продолжил исследовать культуру и искусство удмуртского народа. В этнографических экспедициях зарисовывал детали одежды, уникальные узоры удмуртских родов – тотемные, свадебные, использовавшиеся в молениях, собирал образцы вышивок золотом, серебром, шёлком и шерстью. К середине 70-х официально было зафиксировано всего 12 удмуртских узоров. Виноградов предъявил научному сообществу около 200 новых узоров. 96 из них вошли в сборник, выпущенный в 1976 году в Москве. За три года до этого он выпустил книгу по удмуртскому костюму, тираж которой разошёлся мгновенно. Его доклад о разнообразии удмуртского узора в Русском музее Ленинграда стал сенсацией – собранные им образцы вышивок учёные передавали из рук в руки, поражаясь умениям удмуртских мастериц.

Картины, отражающие быт, верования и религиозные обряды удмуртов, занимают в его обширном творчестве заметное место. Среди сюжетов художника – «Моление в куале», «Удмуртская свадьба», «Каша. Рождение ребёнка», «Дочери Торо», «Обряд йыр пыд сётон». Йыр пыд сётон – это поминальный обряд «третьей свадьбы» удмуртов, венчания с потусторонним миром, на котором, как говорит Виноградов, всё наоборот: гости-мужчины надевают женские костюмы, а женщины – мужские, где для усопшего мужчины поют свадебные песни невесты, а для женщины – песни жениха, где в рощу везут вываренные до белизны кости коровы (для женщин) или лошади (для мужчины) и ведут хоровод вокруг костра не по движению солнца, а в обратную сторону.

Важное место в творчестве Виноградова занимают портреты ключевых фигур удмуртской культуры Кузебая Герда и Ашальчи Оки. С Акилиной Векшиной, писавшей стихи под псевдонимом Ашальчи Оки, Семён Виноградов был знаком с детства: на простой крестьянской лошади она ездила по деревням, лечила удмуртов от трахомы. Одной из пациенток Векшиной была бабушка будущего художника. Когда в 1973 году готовился первый послевоенный сборник её стихов, Виноградов отправился в алнашскую больницу, где лежала поэтесса, уже очень больная, чтобы узнать её мнение о названии сборника. Ашальчи Оки умерла менее чем через месяц после этой встречи, Виноградов, вероятно, был последним представителем удмуртской интеллигенции, говорившим с ней. Работая над портретом – драматичным, глубоко психологическим, в сизых тонах, он помнил и об этой встрече.

Семён Николаевич Виноградов родился в 1936 году в деревне Шайтангурт (Шайтаново) Алнашского района. В 1951-55 гг. учился в Можгинском педагогическом училище, в 1955-1959 гг.– в Казанском художественном училище. В 1967 г. окончил Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова и вернулся в Удмуртию. Много лет преподавал в УдГУ, выпустил ряд книг. Работает в жанре портрета, пейзажа, натюрморта. И в творческой, и в научно-исследовательской деятельности активно разрабатывает темы этнографии удмуртского народа. В 1980 г. С.Н. Виноградову присуждено звание народного художника УАССР, в 1996 г. – учёное звание профессора живописи. Художник взял удмуртское имя Кылчиньпи Сэня.

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Кирпичик в основание благополучия
3 июля
**Студенческим семьям при рождении ребёнка выплачивают материальную помощь в размере 100 тысяч рублей...
В Ижевске на обустройство «ливневки» в этом году потратят 10 млн рублей
2 июля
Рабочие проведут капитальный ремонт 8 участков сети....
Лето под присмотром
2 июля
Более 46 тысяч детей отдохнули за первую летнюю смену....

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут