Молитва мудору среди городского шума

17 августа 2015
0

Привычной частью народных гуляний в Удмуртии стали языческие моления

Dsc 0942 Молитва мудору среди городского шума

Традиционный удмуртский праздник Виль в ижевской Березовой роще начался с обряда освящения ритуальной каши и моления, которые провел жрец—восясь из древнего рода Тукля.

Обыкновенное чудо

После ритуала — торжественного, завораживающего своей лаконичностью (одетый в белое жрец почти неслышно читал молитвы у высокого дерева, поднимая на вытянутых руках, покрытых вышитым рушником, чашу с топленым маслом, миску с обрядовой кашей и каравай ржаного хлеба, и расходились вокруг него тяжелые облака, расчищая высокое небо) — гости праздника вернулись к обычным парковым развлечениям. Угощались дрожжевыми табанями, которые пекли на импровизированной печке участницы общества «Удмурт кенеш», танцевали у открытой эстрады под «фанеру» на удмуртском языке, выбирали сувениры из бересты и соломки в небольшом городке мастеров. Обычно так и проходят городские праздники, связанные с удмуртской культурой. И мало кто задался вопросом, в чем был смысл обряда Виль, к кому обратился жрец, о чем просил он неведомые жителям мегаполиса XXI века силы.

Хранители традиции

Василий Михайлович Тратканов говорит, что он не настоящий восясь (удмуртский жрец — старейшина рода): таких в Удмуртии, считай, и не осталось. Сам называет себя «Эльмаш утись» — хранитель моленья Верхнему Инмару. Впервые он провел обряд в 1998 году, накануне 100—летия Кузебая Герда, в его родном Вавожском районе. С тех пор многократно освящал кашу на республиканских Герберах в разных районах, совершал моления на непубличных праздниках, проводил обряд в куале, которую построили в музее—заповеднике «Лудорвай», а также в Башкирии, где в удмуртских деревнях древние верования сохранились лучше, чем в самой Удмуртии. Он рассказывает:

— У нас в годы советской власти моления прекратились. Когда я почувствовал потребность совершать обряды, как это делали мои предки, вынужден был собирать остатки знаний у стариков. Они описывали обряды, которые видели в молодости. И свой костюм, состоящий из белого халата, сшитого из домотканого льна, войлочной шапки, самотканого пояса с сакральным орнаментом и рубахи с особой вышивкой, я подбирал по частям — ни одного полного комплекта праздничного одеяния восяся не сохранилось.

— Удивительно, что знания об обрядах вообще не исчезли за эти годы.

— Удмурты находили разные способы, чтобы сохранить хотя бы часть обрядов. Когда советская власть запретила языческие моления, удмурты обратились к христианским священникам с просьбой проводить службы в священных рощах. Некоторые священники соглашались: закрепляли на деревьях иконы и читали молитвы, надеясь, что селяне проникнутся духом православия. А для удмуртов было важно, что священные места не пустуют, в них происходят сакральные моления. Делали это, конечно, тайно: все боялись репрессий и наказаний. Удмурты боялись коммунистов, а христианские батюшки — своего начальства.

С поправкой на местность

— Насколько похож тот обряд, который вы провели на ижевском празднике Виль, на обряды, которые вы проводите для узкого круга посвященных в своей родной деревне в Увинском районе?

— И я, и другие жрецы из Алнашского и Малопургинского районов на официальных праздниках стараемся проводить моления в сокращенном варианте. Все—таки здесь, в первую очередь, светский праздник. Эстрадная музыка звучит во всю громкость, люди не сосредоточены на самом обряде. А вот в деревне я совершаю обряд обстоятельно, понимая, что он важен не только мне, но и каждому из пришедших. Правда, сейчас трудно собрать много людей — в основном старики приходят и детей приводят посмотреть. Молодежи и среднего возраста мало: кто—то говорит, что ходит в церковь и не хочет батюшку сердить, кому—то просто неинтересно все, что связано со старыми обычаями. Я никого не заставляю, но сам я удмурт и хочу, чтобы образ жизни у меня был таким же, как у моих дедов и прадедов. Мне так легче понять, кто я есть на этом свете, какое место занимаю среди миллиардов живущих на Земле.

— О чем вы просили Инмара в своей молитве?

— Не Инмара, нет. Это заблуждение людей, воспитанных в поле христианской культуры, что на любой праздник можно молиться разным святым и при этом обязательно центральному богу. В удмуртской традиции высшим божествам Инмару, Инкуазю и Мукылчину молятся только три раза в году — в весенний праздник Вуждор, летом в Гербер и осенью в Портмаськон. В другое время эти боги наши молитвы не примут, они другими заботами заняты.

Во все остальные праздники нужно понимать, к кому обращаться на каждом конкретном молении. В первую очередь это зависит от того места, где ты находишься. В рощах живут одни боги и духи, у воды — другие, в городе — третьи. Например, в городе бесполезно обращаться к Инмару даже в главные праздники — его здесь нет, он наши молитвы не услышит. И других богов здесь сложно обнаружить: слишком много стихий здесь переплетено, слишком много «информационного шума». В городах можно молиться разве что мудору, оси земли, основе основ. Мудор есть везде — это тот предмет или явление, на котором человек концентрирует внимание, которое считает особенно важным для себя, центром своего мироощущения. В квартире верующих христиан мудором становится икона. Для фотографа мудор — это его фотоаппарат. Можно создать мудор специально — поставить статуэтку, нанести на нее символы с важным для вас смыслом и обращаться к ней мысленно. Березовая роща, мне кажется, — это мудор Ижевска. Именно здесь еще в перестроечные времена проводились первые удмуртские моленья для горожан. Здесь есть старые деревья, есть земля, не закатанная в асфальт.

В молитве мудору Березовой рощи я просил, чтобы всем было весело, чтобы всех сопровождала удача, чтобы удмуртский народ не забыл свои праздники и проводил их каждый год еще много—много лет, чтобы дети хорошо учились, поступали в институты и добивались высоких постов. Еще просил, чтобы архитекторы принесли в город удмуртский дух — сейчас он здесь совсем не чувствуется.

Правила предков

— А как Виль отмечается в деревне?

— В Виль удмурты издревле праздновали созревание хлеба и взросление скота. В этот день шли на поле, жали немного зерна, мололи его на жерновах и из этой крупы варили кашу. А еще варили суп из мяса забитого животного, рожденного в этом году (чаще всего из ягненка, родившегося весной). До Виля все лето скотину не резали — разве что домашнюю птицу. Считалось, что молодые телята, ягнята, козлята еще не нагуляли мясо. Так что Виль превращался в настоящий пир нового урожая после вынужденного поста, когда доедали остатки старой муки и пили квас с хреном.

Сначала ели дома, потом шли по другим домам деревни — гостевались. Считалось важным убедиться, что нового урожая хватит не только своей семье, но и друзьям, и случайным путникам. Что не придется людям каждую крошку считать. На Виль пели песни уважительные, серьезные — о том, как рады богатому урожаю, как желают всем здоровья и беспечальной жизни. А вот на следующий большой праздник, Портмаськон, который отмечают после осеннего равноденствия 22 сентября, песни пелись шуточные: жители одной деревни шли в другую и старались высмеять соседей, насколько выдумки хватало. Могли спеть, что «у нас улицы ровные, как реки, а у вас кривые, косые, да в колдобинах» или еще злее: «наших девчат всех давно сосватали, а ваши так незамужними и останутся».

Продуктовый вопрос

— Обрядовую кашу уже сварили к вашему приезду. Правильная каша получилась?

— Неплохая, хотя я сам варил бы иначе. Сейчас на массовых праздниках варят кашу из дробленой пшеницы, но это противоречит традиции: пшеницу удмурты начали выращивать только в XXI веке, когда моления им уже запретили. По обычаям же каждому из верховных богов варили особую кашу. Владыке верхнего мира Инмару — пшенную, потому что она цветом напоминает солнце. Богу светлого мира, к которому принадлежат все люди, Инкуазю — из смеси зерен (овса, ячменя, ржи, гороха), потому что светлый мир бесконечно разнообразен. Покровителю растительного и животного мира Мукылчину — гречку, потому что ее цвет похож на цвет земли. Жаль, что людям уже не интересно вникать в такие тонкости. Я даже видел, как обрядовую кашу сварили из риса, — это значит, что смысл праздника, его символика уже не важны, людям просто хочется вкусно поесть на природе. То же самое относится к появившейся привычке приносить с собой на моленья вареную картошку и помидоры — это не традиционные для удмуртов продукты, они даже запрещаются на некоторых строгих обрядах. Например, на молениях «четкер» в память далеких предков, которые проводятся на территории современной спортивной базы Чекерил.

— Далекие предки — это те, что остались в самой глубине веков?

— Нет, это те, чьи могилы недоступны для поклонения. Если удмурт умирал где—то на чужбине, то он становился «дальним предком». Особенно много таких среди солдат. До тех пор, пока это еще было возможно, удмурты проводили моления в честь своих воинов, погибших в Первой мировой войне. Сейчас снова, по древней традиции, мы возобновили эти обряды. Проводятся они раз в три года.

— Если на удмуртских обрядовых праздниках нельзя угощаться даже помидорами, то об экзотических фруктах можно и не упоминать?

— Конечно. Мне остается только головой качать, когда я вижу, как на священном месте люди едят бананы или апельсины, думая, что участвуют в сохранении традиции. Но есть и древние продукты, которые на удмуртских молениях запрещены, но об этом, к сожалению, не рассказывается. В первую очередь, это соль. В удмуртской символике солью отгоняют духов, так что для божеств соль на молении все равно что плакат «убирайтесь отсюда». Они могут так оскорбиться, что уже не вернутся на это место. Чтобы не есть ритуальную кашу пресной, удмурты придумали хитрость: они щедро натирали солью котлы, в которых собирались варить кашу, и в таком виде несли их на священное место, а там говорили богам: «Видите, мы не посыпаем солью пищу, мы не хотим вас обидеть». Об этом важном моменте стали забывать, потому что очень сильным стало влияние русской культуры, в которой «хлеб—соль» означают гостеприимство и дружбу.

— А какие продукты должны быть на молении?

— В первую очередь, топленое масло. Всего остального может не быть, но масло необходимо. Его посвящают верхним богам, его льют под корни деревьев, чтобы порадовать всех богов и предков. Во—вторую — правильно сваренная каша. А на третьем – мясо, хлеб, табани.

Чтобы молитва звучала

— А есть ли требования к жрецам?

— Жрец должен быть женат. Если у восяся жена умирает или просто уходит из его дома (как сейчас принято говорить, не сойдясь характерами), то он теряет право проводить обряды до тех пор, пока не заключит новый брак. Другим требованием к жрецу всегда были здоровые зубы и отсутствие дефектов дикции, чтобы боги ясно слышали каждое произнесенное им слово. У меня вот с зубами проблемы начались, надо быстро к стоматологу идти, иначе сам себе не позволю проводить моления. А я хочу как можно дольше продолжать традицию моего народа.

Фото автора

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Жители Удмуртии смогут принять участие в конкурсе «Права человека – 2019»
3 июля
Творческое состязание проводят Уполномоченный по правам человека в Удмуртской Республике и Союз журна...
Память, облачённая в сталь
1 июля
**22 июня, в День памяти и скорби, жители села Кигбаево собрались у обновлённого мемориала землякам, ...
Театр списали на слом, но…
28 июня
Сделан конкретный шаг к строительству Культурного центра имени Короленко...
Священная земля
27 июня
Удмуртия присоединилась к военно-патриотической акции «Горсть памяти»...

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут