Планёрка с Владимиром Дубосарским.

4 февраля
0

В редакции поговорили о том, что настоящее искусство всегда революционно, о проблемах отечественного художественного образования и о подделках, которые могут убедить даже экспертов «Сотбис».

%d0%b4%d1%83%d0%b1%d0%be%d1%81%d0%b0%d1%80%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9 Планёрка с Владимиром Дубосарским.

Елена Бородина: Кем вы себя считаете в первую очередь?

— Я художник. Уверенность в этом появилась в 16 лет, когда я учился на втором курсе художественного училища. Мой отец – художник, и, с одной стороны, я знал, как устроена изнанка этой профессии. С другой – у меня никогда не было уверенности, что я могу стать выдающимся мастером, и лет до 15 я рисованием особо не занимался. В училище я пошёл на самое прикладное из всех отделений – на реставрацию. Решил: даже если не стану художником, у меня будет интересная профессия. В результате я в самом деле хорошо знаю культуру, традицию, технику изобразительного искусства, понимаю, как работать с материалами.

Практику мы проходили на Соловках – в 1980—х там стояли развалины, мы жили в монашеских кельях, которые были в своё время переделаны в тюремные камеры. Там всё ещё стояли только кровати и печки, а в дверях были глазки, через которые надзиратели наблюдали за заключёнными. На главной храмовой колокольне была закреплена большая железная звезда из арматуры. Мы работали в маленькой Благовещенской церкви, восстанавливали роспись потолка, и всё думали – что это за маленькие дырки на ликах всех святых. Уже позднее я прочитал в воспоминаниях академика Дмитрия Лихачёва, который работал в этой церкви писарем, что охрана соловецкого лагеря от скуки стреляла по фрескам.

Анна Вардугина: Вы получили хорошую школу. Но вообще современным художникам чаще всего эту претензию и предъявляют: мол, весь их концептуализм связан с тем, что они не умеют рисовать.

— Многие современные художники действительно не владеют приёмами академической живописи, но это не хорошо и не плохо. С момента признания фотографии искусством виды изобразительного искусства только приращиваются. Современное изобразительное искусство вышло далеко за пределы живописи и графики, оно включает медиа—арт, видео—арт, перформансы, сайенс—арт (художники объединяются с учёными и пытаются сделать что—то совместно). «Чёрный квадрат» Малевича и унитаз Дюшана, выставленный как объект искусства, окончательно завершили эпоху классического искусства и классического сознания. Искусство не умерло, но после этих событий совершило поворот, изменило траекторию своего движения.

И это естественное развитие! Глядя на современное искусство, зрители часто думают «я тоже так могу» и расценивают это как недостаток. Но это как раз сильная сторона современного искусства: конечно, каждый может быть художником! Каждый имеет право на творческое высказывание! Никто больше не изгой, который должен смотреть снизу вверх на мастеров и не сметь выразить свои идеи только потому, что у него нет академического образования.

Энвиль Касимов: В сентябре вы в Ижевске создали авторскую версию картины Аркадия Пластова «Вести из Кореи» с помощью ёршиков для чистки унитаза. Что это было – насмешка над классическим искусством или современная живопись?

— Это живописный перформанс. И на самом деле нет никакой разницы, чем написана картина – кистями или ёршиками. Повторю: художник – это не тот, кто научился хорошо рисовать. Художник – это тот, у кого есть идеи, мысли, энергия, харизма. Тот, кто меняет что—то в этом мире. Кто приносит в него что—то новое, собственное.

К сожалению, в нашей стране эта очевидная мысль искажена существующим художественным образованием. В классическом образовании (которое начинается в наших школах искусств и продолжается в училищах, институтах и академиях) главным тезисом педагогов стало следование за великими. Собственный творческий поиск пресекается на корню. Студентам говорили и говорят: научитесь писать, как Репин, а потом уже делайте, что хотите. Но наши педагоги – наглядный продукт этой лицемерной образовательной системы. Они сами Репинами не стали и ничего собственного не предложили, но берут на себя смелось ограничивать творческую мысль молодых. Да, они говорят: сначала освой базу, а потом уже будь собой. Но как молодой художник в 20 лет начнёт быть собой, если его с самого детства давили авторитетами и не учили быть собой?! А для художника это – самое главное.

Игорь Егоров: Современное искусство не может существовать без отрицания классического?

— Любое искусство (и не только оно) развивается за счёт отрицания уже достигнутого. Если ты хочешь куда—то продвинуться, ты должен отказаться от чего—то привычного, подвергнуть его сомнению. Джордано Бруно должен был усомниться, что земля плоская. Эйнштейн должен был усомниться в теории Ньютона. Хокинг предположил — а вдруг Энштейн в чём—то ошибается? В искусстве всё точно так же. Художники следующего поколения сомневаются в предшественниках, предлагают что—то своё, экспериментируют. Эксперимент может обернуться неудачей, а может стать прорывом на следующий уровень.

И, конечно, сначала это всегда воспринимается как радикальный, революционный шаг. Если кому—то кажется, что сегодняшние художники радикальны, а вот художники Возрождения были хранителями духовных и социальных ценностей,.. ему нужно получше изучить исторический контекст. Сикстинская капелла, расписанная Микеланджело, стала шедевром потому, что в своё время отразила появление совершенно нового мышления. Столетиями в Западной Европе складывался официальный запрет на человеческое тело, и вот Микеланджело по заказу Ватикана (!) расписывает католический храм анатомически достоверными обнажёнными человеческими фигурами. В Италии инквизиция всё ещё жгла людей на кострах за любую ересь, и вдруг художники разрывают сверхстрогую общественную мораль обнажёнными телами в живописи и скульптуре, на новом витке возвращая идеалы античности, где человек был мерой всех вещей, венцом мироздания. Причём для того, чтобы добиться этой достоверности, художники пользовались услугами копателей могил – официальных анатомических театров ещё не было и они изучали анатомию человеческого тела по украденным из свежих могил трупам. Это выглядит довольно радикально даже по нынешним временам. Микеланджело, Леонардо и другие художники делали шокирующие, революционные для того времени, не укладывающиеся в сознание обывателя вещи. Но мы с дистанции времени оправдываем их, потому что видим прекрасные картины и скульптуры. Менее впечатляющие работы их современников просто забылись. Точно так же и от нашего времени останется в истории 50—100 имён, которые будут олицетворять его.

В искусстве нет хорошего и плохого развития, а есть развитие и стагнация. Насколько нынешнее движение вершина или упадок, сейчас оценить невозможно. Это часть пути, и только спустя время станет понятно, куда этот путь ведёт.

Герасим Иванцов: Вы выстраивали стратегию, чтобы оказаться в числе этих ста художников?

— В то время, когда мы с Александром Виноградовым начинали работать, было невозможно что—либо просчитать. Информации о том, что происходит в мировом искусстве, по сути, не было. Наше поколение было первым, кто после падения железного занавеса вышел в новый мир. И не было никаких правил. Современное искусство тогда было интересно и нужно единицам. На открытия выставок в галереи (их в Москве было – по пальцам пересчитать) приходило по 50—60 человек. Ничего на этих открытиях не продавалось, конечно. Что будет дальше, никто не знал.

Сила нашего поколения оказалась в том, что у нас были иллюзии и не было страха. Нам казалось, что вот ещё чуть—чуть, и мы станем знаменитыми. У нынешнего поколения молодых художников уже иллюзий нет. Они понимают, что шансов стать знаменитыми у них очень мало. Может быть, именно это опьянение свободой нам и помогло. Когда мне было 20 лет, я не мог надеяться даже на то, что выеду в Болгарию. А в итоге поехал в Америку, в Париж, в Бразилию. Встречался с великими людьми – режиссёрами, художниками. К 35 годам достиг большего, чем мог себе представить. Я ездил за границу и участвовал в крупных международных выставках, в биеннале. Мои работы были в коллекции Третьяковской галереи. В 2001 году Центр Помпиду купил у нас с Виноградовым картину (нам было по 36—37 лет). Но это не мои достижения, так сложилась судьба – и я не из скромности говорю, а совершенно честно.

Сергей Рогозин: Сталкивались ли вы с подделками ваших картин?

— Наши с Виноградовым ранние картины довольно часто перепродают и мне присылают фото с просьбой подтвердить, что это наша работа. Мы так много всего рисовали, что, глядя на фото, я иногда удивляюсь: надо же, какая у нас картина была, я уже забыл о её существовании. С подделкой я не сталкивался ни разу, но, по правде сказать, думаю, что качественную подделку, сделанную мастером, я по фотографии и не распознаю. Разве что «живьём» и если оригинал и подделка будут стоять рядом.

Я знаю, как делают подделки. И я знал людей, которые пишут поддельные иконы, и эти иконы потом продавались на аукционе «Сотбис» как оригиналы. А настоящие иконы эти же самые эксперты заворачивали как подделки.

— Недавно на Винзаводе порезали вашу картину…

— Да, это был один из автопортретов, в создании которых, кстати, есть удмуртский след. Я консультировался у Энвиля Касимова и Сергея Орлова, как они делали портреты с лицами, залитыми краской. Она же забивается в волосы? Они подсказали, что сначала надо обмазаться глиной, а потом краской. Я так и сделал – у меня получился отпечаток розовой краской, сквозь который кое—где попали куски глины, как обрывки кожи, — получилось очень красиво. Я не считаю, что работа повредилась, стала хуже. Этот порез (или, скорее, прокол) так и останется. Картина живёт своей жизнью.

Досье УП.

Владимир Дубосарский родился 8 января 1964 года в Москве в семье художника Ефима Дубоссарского. В 1991 году окончил Московский художественный институт им. В.И. Сурикова. С 1994 по 2014 гг. работал в паре с художником Александром Виноградовым, их картины стали ироничным переосмыслением соцарта и «госзаказа» в искусстве. Работы Дубосарского находятся в коллекциях крупных музеев России, Европы и США. Член Российской академии художеств.

Задание УП.

— Мне интересно читать вашу газету. Каждый раз, когда лечу в Ижевск в самолёте, открываю её и обнаруживаю знакомые лица. А летаю я сюда довольно часто: ни с одним регионом России у меня не сложились такие тёплые отношения, как с Удмуртией. Здесь живут и работают очень приятные люди, хорошие художники. Здесь происходят события, в которых хочется согласиться участвовать, — я приезжаю с удовольствием. Здесь прекрасная природа. Мне не хочется придумывать конкретное журналистское задание: пусть этим всё же занимаются профессионалы. Но если вы сталкиваетесь с предубеждением читателей «здесь в искусстве не может быть ничего крутого, потому что тут – провинция», попытайтесь это изменить: сегодня точно чувствующий время и его проблемы художник в любой точке мира (например, в Ижевске), разместивший фото своей картины в сети, может за сутки собрать сто тысяч лайков и стать более известным, чем художник, выставившийся в московской галерее.

Вопрос УП.

Предыдущий гость «Планёрки» артист Театра кукол, председатель СТД УР Александр Мустаев спросил, что бы вы хотели подарить людям?

— Тем, кто мне дорог, я делаю подарки в соответствии с их интересами и вкусами. В абстрактный подарок всему человечеству я не верю, по правде сказать. Следующего гостя я бы спросил: «Как дела?».

Фото Сергея РОГОЗИНА

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Профессионал, труженик и человек широкой души
3 июля
Память выдающегося строителя Николая Шишкина увековечена в Ижевске...
Кирпичик в основание благополучия
3 июля
**Студенческим семьям при рождении ребёнка выплачивают материальную помощь в размере 100 тысяч рублей...
В Ижевске на обустройство «ливневки» в этом году потратят 10 млн рублей
2 июля
Рабочие проведут капитальный ремонт 8 участков сети....

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут