Премьера Русского драмтеатра «Человек-подушка» вызвал у зрителей ажиотаж

14 марта 2013
0

На эту постановку театр решился не вдруг, заручившись предварительным одобрением зрителей: именно спектакль-эскиз молодого питерского режиссера Дмитрия Удовиченко по пьесе популярнейшего ирландского драматурга Мартина МакДонаха «Человек-подушка» получил больше всего зрительских голосов по итогам осенней творческой лаборатории.

Img 5972%d0%bc Премьера Русского драмтеатра «Человек-подушка» вызвал у зрителей ажиотаж

Премьерный спектакль Русского драматического театра «Человек-подушка» вызвал настолько ажиотажный зрительский интерес, что пришлось устраивать дополнительные показы: желающих попасть на спектакль намного больше, чем мест на малой сцене. И это при том, что такого жесткого, откровенного спектакля в Ижевске еще не бывало.

На эту постановку театр решился не вдруг, заручившись предварительным одобрением зрителей: именно спектакль-эскиз молодого питерского режиссера Дмитрия Удовиченко по пьесе популярнейшего ирландского драматурга Мартина МакДонаха «Человек-подушка» получил больше всего зрительских голосов по итогам осенней творческой лаборатории. Впрочем, тогда Удовиченко представил самый «невинный» отрывок из истории о писателе Катуряне К. Катуряне (да, похоже на Джерома К. Джерома, только совсем не весело), который писал страшные рассказы о детях. Рассказы, которые вдруг начали сбываться в реальности.

Белая-белая, будто обмакнули в банку густых белил, сцена. Белая автомобильная шина, свисающая на белой веревке. Белая кукла. Белый стол. Белая стремянка. Холодный свет. Слышно только шуршание одежды зрителей и тихий равномерный гул театральных софитов. Такой фоновый звук называют белым шумом. Еще ничего не сыграно, но напряжение стерильного (как в карцере психиатрической клиники, как в операционной) пространства уже прорастает в тебе немым криком.

Спектакль и правда окажется сродни хирургической операции и удару электрошока. Нам сделают больно, без наркоза разрежут по живому, чтобы найти и растревожить опухоль подсознательных страхов и мучительных вопросов. В пьесе их много, этих вопросов, и спектакль дает время на то, чтобы сформулировать их в себе и вместе с героями мучительно искать ответ.

IMG_6054м.jpgIMG_6054м.jpg

Что лучше, правильнее, честнее – проживать достаточно долгую жизнь, наполненную страданиями, разочарованиями, болью и унижениями, кажущуюся беспросветной и мучительной, - или уйти из жизни как можно раньше, пока еще чувствуешь себя счастливым? Насколько автор (писатель, художник, любой творец) ответственен за то, как отзовется его творчество в сердцах читателей, зрителей, слушателей? Должен ли автор каждую строку своего произведения, если в нем есть описание жестокости, подвергать самоцензуре, или единственное, что должен делать настоящий творец – это рассказывать свои истории так, чтобы мы в них верили, чтобы они трогали нас? Кажется, этот вопрос задает себе и начинающий свой профессиональный путь режиссер, на практике проверяя: можно ли разговаривать со зрителем настолько прямо и провокационно.

Это радикальный театр. Нервы зрителей Дмитрий Удовиченко не щадит, надеясь шоком вывести их из состояния привычной провинциальной созерцательности и заставляя думать и чувствовать отчаянно, как в настоящей экстремальной ситуации. Впрочем, и сама пьеса МакДонаха – идеальный материал для оголения зрительских сердец. Например, в ней есть рассказ в рассказе «Маленький Иисус» - о девочке, которая верила, что она – Спаситель, утешала несчастных и была готова к страданиям. Этого внутреннего света и убежденности в своей исключительности девочке простить не могли ее же собственные родители, и старались сделать все, чтобы она отреклась от своей особости, признала, что она обычная, что она такая, как все. Отреклась, буквально, под пытками.

Вот Мать бросает на разделочную доску кусок сырого мяса. Он тяжело падает на дерево с причмокивающим влажным шлепком. Женщина отхватывает от него широким ножом кусок: талое, мягкое мясо мотается по доске, как живое. И тут же в него впечатывается кухонный молоток с острыми, как на пыточной «железной деве», зубьями. И еще раз. И еще. Следующий кусок плоти Мать кидает Отцу, уже прикрутившему в столешнице мясорубку. Мясо проваливается в жерло мясорубки, Отец с холодной яростью крутит рукоятку, из решетки показывается раздавленное, красное. Еще кусок. И еще. Отец хватает девочку за запястье и тащит ее пальцы в мясорубку, не прекращая крутить ручку. Фаланги с ногтями уже где-то там, у вращающегося режущего винта. В холодной белой тишине слышно только чавканье теплого мяса, перемалываемого в фарш. Руку девочка выдергивает в самый последний момент.

В следующей сцене та же девочка упрямо твердит, что она – Иисус. В ее руках – пупсы-голыши, они кажется продолжением ее кистей. Вот в этих голышей и вбивают гвозди Мать и Отец, приколачивая девочку к крестовине распятия. И смотреть на это еще более жутко и мучительно, чем наблюдать физиологичную сцену пробивания ладоней гвоздями самого Иисуса в фильме Мэла Гибсона. Там – пытка одного человека. Здесь – мощный художественный символ насилия над детством, над наивностью и чистотой сердца.

Новый спектакль стал настоящим подарком для актеров театра, которые, как оказалось, в пространстве современной драматургии чувствуют себя превосходно. Михаил Солодянкин делает Катуряна несколько нервическим (еще бы, при таком детстве, в котором его родители мучили и довели до слабоумия его родного брата, чтобы пробудить в нем писательское воображение!), умным, совестливым, деликатным молодым человеком. Мягким и даже сентиментальным, но при этом способным на сильный, решительный, непоправимый поступок из гуманных целей: решение задушить брата, которое принимает Катурян Михаила Солодянкина, кажется не просто понятным, а единственно возможным шагом, который мог совершить такой человек. Образ Катуряна складывается из мельчайших черточек: вот он, искренне страдая от рассказа брата Михала о совершенных злодействах, мучительно прикрывает глаза и сводит брови, но через несколько минут убаюкивает его с невероятной, любовной нежностью. Вот отчаянно сцепляет в замок мелко дрожащие пальцы, хотя внешне старается оставаться невозмутимым, пока речь идет о его жизни, но едва речь заходит о судьбе его рассказов (они для него, как для истинного творца, важнее жизни – буквально), лицо перекашивается от невыносимого ужаса и горя.

Александр Баров играет Михала, взрослого человека с задержкой, изломом в психическом развитии пугающе достоверно. Детский, чистый, начисто лишенный проблесков интеллекта взгляд на округлом, мягком как у счастливого карапуза лице, обрамленном седеющими волосами, капризные и упрямые интонации дошколенка мгновенно сменяются раздражением, хитрым и злым блеском глаз. Когда Михал рассказывает об убийстве маленького еврейского мальчика, на лице актера отражаются любопытство, искреннее удивление (надо же, такое пустяковое ранение, а ребенок взял и умер) и совсем немного – азарт и возбуждение, вызванные видом крови.

Юрий Малашин и Галина Аносова играют две супружеские пары: отца и мать самих Катуряна и Михала, и Отца и Мать из рассказа Катуряна «Маленький Иисус». Первые – гротескные, театральные в своих ярких, граничащих с клоунадой костюмах, с губами, растягивающимися в фальшивых улыбках, и с такими же фальшиво-радостными интонациями. Вторые – откровенные монстры: серые тяжелые лица, злоба в голосах и глазах. Вылепив настолько отличающиеся между собой образы, актеры ведут свою тему: родители, желая сделать «как лучше», частенько устраивают для своих детей настоящий ад.

IMG_6195м.jpgIMG_6195м.jpg

Есть еще Девочка (Александра Ложкина) – чуднАя, странная, с выражением лица одновременно любопытного и недоверчивого, настороженного ребенка. В одну секунду она кажется забавной, а уже в следующую – опасной. Кажется, это существо пришло в спектакль прямиком из сновидения, выбралось из подсознания Катуряна. Она – то детское, что осталось в нем, что одновременно дает ему творческое вдохновение и мучает (эта девочка помнит весь ужас, происходивший с ним в юности). Александра Ложкина играет и девочку, считающую себя Иисусом. И страдает в этой роли так же искренне, и одновременно неистово и преувеличенно, как играют в страшное дети. Хороши в роли полицейских детективов Андрей Демышев и Игорь Тиняков – жесткие, язвительные, но все же обнаруживающие и свою глубокую боль. С пространством малой сцены, когда зрителям видно малейшее движение глаз, каждое движение лицевых мускулов, и с новой для нашего театра эстетикой все актеры справляются безупречно. Сотрудничество с петербургским молодым режиссером будто дало им новое дыхание. Пьесы МакДонаха полны черного юмора (за ядреный замес из провокационных тем, кровищи, потерянных конечностей и дерзкого юмора его даже называют британским Тарантино). Но Дмитрий Удовиченко говорит со зрителями без ироничных интонаций, всерьез. Он создает настоящий психологический триллер с мучительно тянущимися паузами, гнетущей музыкой, драматизмом актерской игры.

Режиссер мастерски использовал пространство, в котором играется спектакль – выгородку на большой сцене. В финале задник поднимается, и за ним оказывается огромный зрительный зал театра. Туда, в мир вымысла, который способен влиять на реальность, в мир искусства, и уходят герои, залитые ослепительным светом, как уходят по лунной дороге к прощению и спасению герои Булгакова. И это простое утверждение режиссера, что даже за самым беспросветным кошмаром наступит свет, и тем, кто открыл свое сердце искусству, будет дано прощение, звучит мощной нотой катарсиса.

Не все зрители выдерживают напряжения и прямолинейной жесткости постановки, хотя афиша честно предупреждает о сценах насилия и ненормативной лексике и просит воздержаться от посещения спектакля людей со слабой психикой. Кто-то уходит уже в антракте. Но оставшиеся утверждают, что именно такого театра до сих пор очень недоставало Ижевску.

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Жители Удмуртии смогут принять участие в конкурсе «Права человека – 2019»
3 июля
Творческое состязание проводят Уполномоченный по правам человека в Удмуртской Республике и Союз журна...
Память, облачённая в сталь
1 июля
**22 июня, в День памяти и скорби, жители села Кигбаево собрались у обновлённого мемориала землякам, ...
Театр списали на слом, но…
28 июня
Сделан конкретный шаг к строительству Культурного центра имени Короленко...
Священная земля
27 июня
Удмуртия присоединилась к военно-патриотической акции «Горсть памяти»...

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут